Написать письмо

Суворов Рэм Николаевич

Помним Вас, товарищ генерал!

         Светла и печальна наша память о павших... Светла, как: вода из родника, печальна, как выцветшие от времени глаза ветеранов, воевавших в далеком 41-м. Прошло много лет с той военной поры. Но нам, представителям старшего поколения, кажется, что это было вчера. И как же бережно должны хранить мы память о людях и событиях той грозовой поры.
         Светла и печальна... Вот почему не оставляют равнодушным каждое воспоминание или рассказ очевидца, письма однополчан или родных, проливающие свет на солдатскую судьбу и дающие надежду для журналистского поиска.
         На этот раз в его орбите оказалась судьба генерал-майора С.А. Ткаченко, уроженца поселка Таромское, что под Днепропетровском. Первым сообщил мне об этой легендарной личности известный донецкий энтузиаст-следопыт и краевед В.А. Малаховецкий, который за двадцать лет своей поисковой работы нашел многих героев минувшей войны, незаслуженно забытых в прежние времена, восстановил их имена и получил за это время 30 тысяч писем со всех уголков страны.
         "У меня имеется ценный материал о герое гражданской войны, командире 44-й стрелковой дивизии в годы Великой Отечественной генерале Ткаченко Семене Акимовиче, - пишет Малаховецкий. - В 41-м он, раненый, попал в плен, создавал в концлагерях подпольные организации и был расстрелян гитлеровцами в Заксенхаузене в 1945 году. Хотелось бы, чтобы о жизни своего славного земляка узнали днепропетровцы. В литературе его доброе имя встречалось редко, но первым упомянул Ткаченко в своей книге "Зеленая брама" известный советский поэт Е.А. Долматовский".
         Василий Андреевич сообщил воронежский адрес дочери генерала Инны Семеновны, у которой оказались дополнительные материалы об отце. В частности, Малаховецкому она писала: "Спасибо вам за попытки увековечить память отца в названиях улиц. Одна из них 9 мая 1986 года названа именем Ткаченко в Белехове Ивано-Франковской области. Низкий поклон и директору музея в этом городе М.Ф. Годыло. Мария Федоровна и ее муж посвятили себя увековечиванию памяти героев 41-го. От них я получила районную газету "Червона долина". Она посвящена празднику Победы, и в ней напечатана статья "Улица его имени". Это о моем отце.
         Какие все-таки прекрасные люди есть на нашей земле! Мария Федоровна посоветовала написать об отце в одну из газет Днепропетровской области, где он родился, а также в Тобольск, куда переехала его семья, чтобы там знали правду о генерале Ткаченко..."
         И далее: "Василий Андреевич! Вы взяли на себя благородную задачу. Мы стали забывать войну. Отдельные молодые люди поклоняются дурным привычкам, чуждым нашему обществу. Им надо постоянно напоминать о героическом прошлом, рассказывать о мужестве и стойкости советских людей, сохранивших в трудное время любовь к Отчизне".
         …Всю гражданскую войну, начиная с 1919 года, Семен Ткаченко прослужил в знаменитой 51-й Краснознаменной Перекопской стрелковой дивизии, которой командовал известный советский полководец В.К. Блюхер. Полки дивизии штурмовали Турецкий вал, первыми ворвались на крымскую землю и погнали врангелевцев к Черному морю. В одном из них воевал и парень из поселка Таромское Семен Ткаченко. Был он рядовым красноармейцем, а после героического прорыва Юшуньских позиции белых его назначили командиром взвода. За мужество, проявленное в этом бою, молодой командир был награжден орденом Красного Знамени. Ткаченко запомнил, как в Каховке проходил парад частей Красной Армии и руководитель делегации московских рабочих сказал:
         - Рабочие красной столицы берут шефство над 51-й дивизией. Они прислали вам это знамя. Вы видите на нем надпись: "Уничтожить Врангеля!"
         Ответные слова начальника дивизии Блюхера о том, что бойцы выполнят наказ москвичей, потонули в многократном "ура!"
         - Слова на знамени - это приказ не только московских пролетариев, но и екатеринославских, донецких металлургов и шахтеров, воронежских хлеборобов. Весь наш народ ждет от нас скорейшей победы,- говорил перед боем своим товарищам Ткаченко.
         - В Крым! Даешь Перекоп! - слышалось отовсюду.
         Под ударами Красной Армии пали вражеские укрепления на Перекопе, началось преследование врангелевцев. В эти дни Семен Ткаченко был, как всегда, впереди, потому что стал коммунистом и на него равнялись другие красноармейцы 2-й роты. Через год, во время борьбы с бандитизмом в районе Тирасполя, где тогда стояла 51-я Перекопская красный командир Ткаченко вновь отличился и был награжден вторым орденом Красного Знамени. В 1926 году он становится слушателем Высшей военной школы командиров в Киеве, а в 1934-м - военной академии имени М.В. Фрунзе. После окончания академии был направлен в Белорусский военный округ и назначен сначала заместителем командира полка, затем командиром полка в 27-й стрелковой дивизии.
         За два года до начала Великой Отечественной полковник С.А. Ткаченко становится начальником военного училища в Киеве, а в январе 1940-го принимает 44-ю Краснознаменную стрелковую дивизию. В годы гражданской войны ею командовали прославленные полководцы Николай Щорс и Иван Дубовой. Это была высокая честь для Семена Акимовича, ему присвоили звание генерал-майора.
         Затем - участие в советско-финляндской войне, прорыв линии Маннергейма, и снова поредевшие полки возвращаются на Украину. Сначала дивизия стояла в районе Коростеня, а несколько позже была передислоцирована в Карпаты и приступила к сооружению оборонительных укреплений вдоль западной границы. Все это время генерал Ткаченко постоянно бывал среди солдат и лично руководил работами. Одновременно он следил за организацией в полках боевой и политической подготовки. Здесь и застал его первый день Великой Отечественной. Как начиналась война, как проходили бои на участке 44-й дивизии и как ею командовал генерал Ткаченко, после войны рассказали его однополчане, оставшиеся в живых. Из воспоминаний очевидцев тех героических дней четко прослеживается весь боевой путь генерала.
         Васьковский О.Ф. - сын полка:
         - Я, воспитанник Овручевского детского дома, добровольно пришел в дивизию и вместе с двумя своими сверстниками был зачислен в музвзвод 305-го стрелкового полка. Как сейчас помню торжественное собрание в Коростене, посвященное годовщине Красной Армии. Я, фанфарист, стоял рядом со знаменем дивизии. Это знамя, пробитое пулями и осколками в годы гражданской войны и на линии Маннергейма, было бордово-красным.
         22 июня 41-го фашистские самолеты бомбили железнодорожную станцию и летний лагерь части за городом. Я был тогда при штабе полка и первым подал сигнал воздушной тревоги.
         Бойко В.И. - офицер отдельного батальона связи:
         - Генерал Ткаченко перевел меня на должность заместителя командира радиороты, и я, бывая дежурным по штабу дивизии, по гарнизону и на учениях, часто встречался с ним. Когда началась война, 44-я заняла оборону на границе, протяженностью более ста километров. Телефонная связь с частями и подразделениями часто нарушалась - выручала радиосвязь. В этих жестоких, кровопролитных боях мы теряли технику, вооружение, людей, боеприпасы. Приходилось отступать на восток, где на пути уже были взорваны склады, мосты и все, что нужно было для ведения боя. Но наш генерал находил выход из создавшегося трудного положения. Волевой, храбрый и настойчивый командир, он любил солдат и уважал командиров. Нередко в критический момент, начиная от Тернополя, Черткова, Гусятина, сам водил полки в наступление. При форсировании Южного Буга у Винницы мы, голодные, измученные, отдавали ему честь и дань уважения.
         Устинов М.П. - адъютант командира дивизии:
         - Тогда, в 41-м, противник превосходил нас во всем, наступал все время. Мы отбрасывали его иногда на 10-15 километров, прорывали кольцо окружения. После финляндского фронта в дивизии было много автоматического оружия, личный состав обстрелян, поэтому командующий 12-й армией генерал-майор П.Г. Понеделин держал 44-ю на прикрытии отхода наших войск. Управлять войсками было очень тяжело, но комдив уверенно осуществлял руководство всеми боями. Один из них, наиболее успешный, был за город Липовец. После этого боя Семен Акимович и дивизия были представлены к награждению орденами Ленина. Против наших воинов были брошены отборные моторизованные части СС, а в полках осталось всего несколько сот человек. Погибли в боях комиссар дивизии Ломовцев, старший политрук Джеря, командир полка майор Плюхин, сотни бойцов и командиров. Артиллеристы, расстреляв снаряды, ушли в стрелковые подразделения.
         Ищенко 3.Г. - офицер штаба 122-го артполка:
         - Дивизия получила приказ: взять Новоархангельск Кировоградской области. Наши воины трижды врывались на его улицы, но немцы бросали крупные силы, и мы отходили. На одном из убитых солдат противника я увидел нашивки дивизии СС "Адольф Гитлер". В наших стрелковых полках осталось по сотне человек, а у артиллеристов - ни одного снаряда. И вот самую ожесточенную контратаку возглавил лично генерал Ткаченко. Он повел пехоту на врага. Кольцо окружения было прорвано. В этом бою комдива ранило, но он остался в строю. Оставив на поле боя убитых, остатки дивизии отошли к хутору Подвысокому, что в 40-50 километрах от Умани. К этому периоду обстановка обострилась до крайности. Не жалея сил гитлеровское командование бросало в бой против наших 6-й и 12-й армий все новые и новые резервы. Но, несмотря на мужество и героизм советских воинов, немцам все-таки удалось добиться успеха, особенно на правом фланге. 1-я танковая группа генерала Клейста обошла его, заняла Белую Церковь и рвалась к днепровским переправам. Были отрезаны все пути отхода, и обе наши армии в районе Умани оказались в окружении. Им был отдан приказ пробиваться, но сил на это не хватало. Советские дивизии, в том числе и 44-я под командованием генерала Ткаченко, обремененная обозами, бездействующей техникой и ранеными, дрались самоотверженно, до последних снарядов, гранаты и патрона.
         Вот как характеризует эти бои Е.А. Долматовский в книге "Зеленая брама": "По немецким данным, наша 6-я и 12-я армии сковали 22 полнокровные дивизии противника с приданными им всевозможными средствами усиления (отдельные артиллерийские дивизионы, понтонные батальоны, саперные части, наконец, батальоны фельджандармерии и зондеркоманды). А в воздухе против нас действовали наиболее отличившиеся на европейском театре эскадрильи бомбардировщиков и истребителей общей численностью более 700 самолетов..."
         Такое положение вынудило С.М. Буденного, командовавшего войсками Юго-Западного направления, послать в Ставку Верховного Главнокомандующего тревожную телеграмму: "Все попытки 6-и и 12-й армий пробиться на восток и северо-восток успеха не имели. Обстановка требует возможно быстрейшего отвода этих армий в Юго-Восточном направлении. С этой целью считаю необходимым 6-ю и 12-ю армии переподчинить командующему Южным фронтом и потребовать от него вывода их в район Тальное, Христиновка, Умань..." Но и такие меры не спасли положения. Войска армий оказались во вражеском кольце, продолжая геройски драться с наседавшими крупными силами противника. Но эта борьба протекала в неблагоприятных для наших армий условиях. Они из-за упорства Верховного Главнокомандующего оказались в безвыходном положении. И не какой-то там батальон или полк, дивизия, а целые армии с приданными частями, госпиталями, обозами, беженцами. Это была одна из самых больших трагедий в начальный период войны...
         Во время боев в окружении оказался в плену у немцев командующий 12-й армией генерал П.Г. Понеделин. Не избежал этой участи и раненый командующий 6-й армии генерал И.Н. Музыченко.
         На подступах к Подвысокому завязались ожесточенные, подобные предсмертной схватке бои. Остатки нескольких дивизий, охранные, разведывательные армейские и штабные подразделения и другие части переместились в лес и, прижатые к реке, отчаянно, на последнем дыхании сопротивлялись. И трудно сказать, тем более подсчитать, сколько там было совершено подвигов нашими бойцами и командирами. Почти все они до сих пор остались нераскрытыми, безымянными. Продолжительное время Сталин считал предателями многих командиров этих соединений, не разрешалось публиковать их имена в печати. Отсюда - многие факты из истории Великой Отечественной войны были искажены и не отвечали действительности.
         - Единственный деревянный мост через реку у Подвысокого, куда отходили остатки дивизии, был взорван, - рассказывает В.И. Бойко. - К вечеру часть людей переправилась на противоположный берег, остальные, по приказу комдива Ткаченко, сдерживали противника. С наступлением темноты, я уничтожил радиостанцию и вместе с радистом тоже переплыл реку. Вода в ней кипела от разрывов снарядов и мин и была зловеще красной. Пройдя несколько метров, услышал голос Семена Акимовича. Он, раненный и обессиленный, собирал людей, давал им конкретные задания. Набралось человек 60 - 70 - все, что осталось от дивизии. Здесь мы заняли оборону и еще целый день отбивали атаки немцев. За спиной у нас, в Подвысоком находились штабы армий и дивизий.
         Наша группа (четыре человека) осталась отвлекать гитлеровцев, а в сумерках мы тоже ушли вслед за своими. Вокруг были слышны автоматные и пулеметные очереди, в небе одна за другой вспыхивали осветительные ракеты. Это после приказа шли на прорыв наши подразделения из соседних дивизий. На рассвете, уже километрах в двадцати от Подвысокого, мы наскочили на немецкие батареи и, уничтожив прислугу, вывели из строя пушки и пулемет. В этом бою я был ранен и контужен, попал в плен.
         - В ноябре,- продолжал Бойко,- в концлагере во Владимире-Волынском встретился с генералом Ткаченко. Вначале не узнал Семена Акимовича. Был он в длинной кавалерийской шинели, порванной и пробитой осколками в нескольких местах, и до чего же худой! Мы долго беседовали, и я узнал, как он все-таки вышел из окружения в районе Подвысокое, добрался до Днепра, но в результате подлого предательства оказался в застенках гестапо. Больше мне не приходилось с ним встречаться. В лагере поговаривали, что его вместе с другими пленными генералами увезли в Германию.
         Но перед этим Семен Акимович побывал еще в Житомирском концлагере, где его также не раз допрашивали и истязали гитлеровцы, сулили высокие должности. Об этом случайно узнал его адъютант лейтенант Николай Устинов, вырвавшийся из окружения. На оккупированной территории, где немцы в первое время вели себя беспечно, он достал поддельные документы и пробрался в концлагерь с тем, чтобы освободить любимого командира. Днем, с большим риском и трудностями, ему удалось разыскать генерала в небольшой каморке. Ткаченко удивленно поднял голову на своего адъютанта:
         - И ты, Николай, в плену? Тебя же, раненого, эвакуировали?
         - Перехватили немцы санитарный обоз, товарищ генерал, но я сбежал и вот пробрался в лагерь, чтобы спасти вас.
         Повлажнели глаза у генерала, сжалось его худое лицо. Устинов стал излагать план побега. Ткаченко долго молчал, видимо, взвешивая все. Наконец ответил:
         - Нет, Коля, не уйти мне отсюда. Нахожусь под особым надзором, охранники знают меня в лицо, на работы даже не гоняют, да и раны не дают возможности нормально двигаться. А тебе нужно немедленно уходить. Ты заметил, как внимательно посмотрел на тебя охранник, когда подошел ко мне? Уходи,- продолжал говорить Семен Акимович растерявшемуся от такого оборота Устинову.- Потянут на допросы - считай, конец, замордуют!
         Уходи! Если вырвешься отсюда, выполни мою единственную просьбу: напиши нашим. Скажи, что генерал Ткаченко, попавший раненым в плен, никогда не изменит Родине и не позарится на фашистские уговоры и посулы...
         Лейтенанту Николаю Устинову удалось вырваться из концлагеря и попасть в партизанский отряд, а оттуда его переправили самолетом на Большую землю. Он выполнил наказ своего комдива и отправил письмо Сталину, но ответа не получил. Не получили ответа и многие тысячи советских людей подобных Устинову, Ткаченко, Понеделину, Музыченко, которых считали "запятнанными" в те годы.
         В этой связи стоит напомнить заметки писателя Константина Симонова о Г. К. Жукове, опубликованные в "Военно-историческом журнале". Он вспоминал беседу маршала (тогда министра обороны) после XX съезда партии: "Речь шла о восстановлении доброго имени людей, оказавшихся в плену... Он говорил об этом с горячностью, даже входившей в некоторый контраст с его обычной сдержанностью. Видимо, этот вопрос касался каких-то самых сильных и глубоких струн его души. Наверное, он давно думал об этом и много лет не мог примириться..."
         И еще: "Как можно требовать,- говорил Г.К. Жуков,- огульного презрения ко всем, кто попал в плен в результате постигших нас в начале войны катастроф?"
         Гитлеровцы перегоняли советского генерала Ткаченко из одного лагеря в другой, жестоко наказывали его за упорство и стойкость, за участие в антифашистской борьбе среди заключенных. В районе Хаммельбурга размешался огромный лагерь с несколькими тысячами военнопленных командиров Красной Армии, именуемый "Офлаг ХIII-D". Сюда и привезли с Украины вместе с другими нашими генералами С.А. Ткаченко.
         "Уже летом 41-го по инициативе коммуниста капитана А.К. Ужинского там возникла одна из первых антифашистских групп, а осенью прибыли в лагерь советские генералы Д.М. Карбышев, И.С. Никитин, С.А. Ткаченко, Г.И. Тхор и другие. Они составили ядро подпольного лагерного комитета, который избрал руководителем подпольной организации И.С. Никитина. После его ареста организацию возглавил Г.И. Тхор". Так пишет Н.М. Лемещук в своей книге "Не склонив головы", рассказывая о мужественной борьбе советских военнопленных в гитлеровских лагерях. Здесь же называет группу преданных родной Отчизне наших генералов, биографии которых очень схожи, а судьбы во вражеском плену не раз пересекались в разных лагерях и тюремных камерах.
         Семен Акимович находился вместе с генералом И.С. Никитиным еще во Владимир-Волынском лагере, затем - в Житомирском, позже их перевезли в Хаммельбург. С генерал-лейтенантом Д.М. Карбышевым ему приходилось встречаться и вместе вести подпольную работу в лагерях Хаммельбурга, Флессенбурга и Заксенхаузена. Поэтому и судьба у этих генералов - настоящих патриотов своей Родины,- одинаково трагична. Они до конца выполнили свой долг. Сегодня многие знают об их подвигах, о них написаны книги, сняты кинофильмы. Фашистские палачи пытались заставить видного советского фортификатора Карбышева служить интересам Германии, сулили ему различные блага, Но ответ был категорическим:
         - Ваши предложения направлены не по адресу. Я солдат и остаюсь верен своему долгу.
         Другой руководитель подпольной организации военнопленных генерал-майор авиации Г.И. Тхор, участник боев в Испании, награжденный четырьмя боевыми орденами, говорил узникам: "Для нас бои не кончились. Лагерь - тоже фронт, и наша Родина ждет от нас активных действий".
         Сохранились воспоминания бывших узников лагерей, которые встречались с генералом Ткаченко, вместе с этим отважным человеком были в антифашистской организации.
         "Вашего мужа я хорошо знал,- писал Н.Ф. Панасенко жене Семена Акимовича, - Мы были большими друзьями, хотя по званию я был майор, а по возрасту значительно моложе. В условиях тяжелой фашистской каторги эти грани как-то стирались, но оставалось глубокое уважение к старшему и отцовское отношение к младшему. Познакомился с ним в лагере Хаммельбург у моего бывшего командира корпуса генерала Никитина, который стоял во главе нашей подпольной организации. В ее руководящее ядро вошел и Семен Акимович. Он был честным и преданным человеком, искренним и хорошим товарищем, никогда не унывал, а наоборот - подбадривал и шутил, несмотря на голод, холод, издевательства гитлеровцев.
         После предательства генерала Трухина, который стал одним из приближенных продажного генерала Власова, наши вожаки Никитин и Алавердов были расстреляны. Мы уже стали готовиться к побегу из лагеря. Группа Семена Акимовича должна была пробиться в Югославию к партизанам, генерала Тхора - через Польшу в Пинские болота, моя - в Швейцарию. Но опять - предательство. Все мы сидели в гестаповской тюрьме Нюрнберга, в одной камере № 41, но в разное время. В этой камере генерал Тхор оставил на стене свою фамилию и дату - 18 декабря, а через день сюда привели и нас, 28 человек, за нами написал свой список Семен Акимович. Так узники прослеживали боевой и трагический путь своих товарищей.
         Но с Ткаченко мне допелось встретиться еще раз в штрафном концентрационном лагере Флоссенбург. Этот каторжный лагерь был самым страшным. Люди не выдерживали тяжелой и непосильной работы в каменоломне, голод, избиение, травлю собаками, виселицы, расстрелы, некоторые и сами вешались на своих ремнях, сходили с ума... Но и в таких условиях Семен Акимович не падал духом.
         Летом 1943 года в Хаммельбургском лагере Ткаченко был направлен в отдельную рабочую команду. Здесь, как член подпольного комитета он готовил командиров к побегу, проводил разъяснительную работу среди военнопленных, вел борьбу против предателей, подбирал людей для диверсий на немецких заводах, куда посылал их с рабочими командами. Это же подтверждает и бывший узник концлагеря, член подпольной группы А.К. Ужинский: "Я могу сказать только одно: благодаря работе таких патриотов, как С.А. Ткаченко (а они делали все, что могли, стремясь поддержать среди своих товарищей веру в грядущую победу), была сорвана попытка фашистских заправил организовать в Хаммельбургском лагере вербовку изменников против своего народа".
         ...В ночь на 2 февраля 1945 года эсэсовцы концентрационного лагеря Заксенхаузен, куда попал после очередной попытки побега генерал Ткаченко, повели на казнь 200 арестованных антифашистов, выданных предателями. Недалеко от здания крематория "смертники" по сигналу генерала Ткаченко набросились на своих палачей и вступили с ними в последний неравный бой.
         - Бей фашистских гадов! - крикнул патриот. - Да здравствует Советская Армия! К оружию, товарищи!
         Это были последние слова Ткаченко. Их заглушили автоматные очереди эсэсовцев, одна из которых, словно тысячи жал, впилась в больное, исхудавшее тело генерала. Он захрипел и повалился на охранника, к тому же успел схватить его за горло своими цепкими руками. В схватке погибли все советские патриоты, среди них - И. Козловский, Б. Токарчук и многие другие. Через два дня фашисты увезли из лагеря 640 советских военнопленных, которым отводилась важная роль в подготовке восстания.
         Так погиб преданный своей Родине патриот, генерал-майор С.А. Ткаченко. Уже после войны станет известно, что вместе с Семеном Акимовичем в концлагере Заксенхаузен, где прошли его последние дни, томились такие видные коммунисты и революционеры, как Макс Рейман, Альберт Бухман, Антонин Запотоцкий, Яромир Долянский, Ян Водичка и другие узники из разных стран. Они знали и помнили С.А. Ткаченко как большого интернационалиста, который выступал за консолидацию антифашистских сил, всегда пламенно звучало его живое слово правды.


1990 год.

Очерк напечатан в сборнике "До последнего патрона.
Воспоминания фронтовиков", Днепропетровск, 1990, стр.158-172.



Ваши коментарии, сделанные к статье, будут видны после одобрения модератором.

Ваше имя       

Ваш e-mail       

Ваше сообщение       









Вы можете разместить в этом разделе свою работу, если она по тематике соответсвует или близка к тематике данного сайта и раскрывает историю 1-й Советской Украинской, 44-й стрелковой дивизии, либо судьбы людей к ним причастных.


Ленченков Валерий. О щорсовских дивизиях, преемниках и последователях

Пшанцева Мария. Письмо из Рязани. Очерк.

Ленченков Валерий. История одного письма. Документальная история.

Суворов Р.Н. Помним Вас, товарищ генерал! Очерк.

Горр А.Д. "...оленеводы и рыбаки иначе как "Счастливый путь" его не называли"

Сизова (Корытова) Г.Г. Да разве об этом забудешь!

Кутьков Н.П. Статья о Фёдоре Галактионовиче Миронове

Ленченков В.В. Шел под красным знаменем командир полка.

Сыроватский Н.И. Герои Украинского подполья

Васильев В. Фоторепортаж

Музыкальная страничка

Васильев В., Ленченков В. Война лейтенанта Малого

Киселев О. Немного статистики по поражению 44-й стрелковой дивизии

Ленченков В., Васильев В. 9-я рота

Киселев О. К вопросу о зимнем обмундировании 44-й дивизии

Ленченков В. Но разведка доложила точно...

Лебедева Н. Не полученная награда

Ракшин О. Памятник Щорсу

Ракшин О. Николай Щорс. Возвращение в Самару

Гимпельсон Е., Пономарёв Е.
А были ли убийцы? Тайна гибели легендарного начдива Н.А. Щорса: взгляд сквозь годы.


Дроздов А., Петриковский С. Николай Щорс. Эксгумация 1949 года.

Петриковский С. Ответ на статью "А были ли убийцы?"

Ленченков В. "Николай Щорс. Так были ли убийцы?"

Киселев О. Динамика потерь личного состава Красной Армии в ходе сражения за Суомуссалми

Горохова Л. Когда же ты придешь с войны?

Ракшин О. Человек Великой Смуты. Николай Щорс










Главная  |  История  |  Хронология  |  Командование  |  Документы  |  Воспоминания  |  Приложения  |  Карта сайта  |  Гостевая книга

    © 2009 г. Ленченков Валерий Владимирович