Написать письмо

Ленченков Валерий
12 мая 1913 г.

…Шел под Красным Знаменем командир полка.

                                                                                                                                                                  Шёл отряд по берегу,
                                                                                                                                                                  Шёл издалека,
                                                                                                                                                                  Шёл под красным знаменем
                                                                                                                                                                  Командир полка.

         Слова этой широко известной песни часто выносятся в названия материалов, рассказывающих, о славном командире Богунцев - Герое Гражданской войны Николае Щорсе. Но здесь речь пойдет совсем о другом - об этом самом красном знамени, под которым он шел.

         "Знамя… - кусок материи, прикрепленный к древку, имеющему наверху какое-нибудь эмблематическое изображение…
         Первоначально… Знамя в войсках имело целью служить указанием места сбора в бою; но такое значение Знамя давно уже утратилось, осталось значение внутреннее, как символа, выражающего идею единства, связывающего воинов в одно целое. Отсюда развитие и сохранение до настоящего времени взгляда на Знамя, как на святыню под которою соединяются верные своему долгу воины, с которою они идут в бой и за которую умирают…
         Знамя воинской части есть ее честь и слава. Потеря Знамя есть потеря чести; приобретение Знамя неприятельского составляет для победителя величайшую славу…
         Потерянные в бою Знамя или штандарты не могут быть иначе возвращены, как особенным отличием".
{1}

         В один из дней мая 1958 года в районное отделение Нордост Лейпцигского комитета Социалистической единой партии Германии пришел старик. В руке он держал небольшой чемоданчик. Получив аудиенцию, посетитель достал из чемоданчика сверток материи, бережно положил его на стол, и развернул. И глазам присутствующих предстало полотнище знамени. Плотная материя когда-то темно красного цвета, но уже сильно выцветшая и потрепанная, имела надпись на русском языке:

ДЕНЬ ПОБЕДЫ
МИРОВОГО ПРОЛЕТАРИАТА
день уничтожения государственных границ


         Присутствующие, молча, стояли и смотрели на лежащее перед ними Знамя, а тем временем Фридрих Клиппген начал свой рассказ. Поведал он, что в 1918 году служил солдатом в первой роте 106-го полка ландштурма, что его полк в то время стоял на севере Украины недалеко от города Стародуб:
         "…я был избран в солдатский совет… В отличие от других батальонов мы приняли решение прекратить против русских всякие военные действия. Вскоре после этого начались также переговоры с одним отрядом большевиков, действовавших по соседству. Переговоры проходили в исключительно дружественной обстановке. Чаще всего выступал я, поскольку немного понимал по-русски.
         Хотя у нас не было переводчика, нам удалось очень быстро благоприятно завершить переговоры. Нам хотелось как можно скорее вернуться на родину, и русские обещали оказать нам содействие. Руководитель большевиков очень торжественно организовал завершение переговоров. Он развернул красное знамя и вручил его мне в знак признания моего вклада в успешный ход переговоров"
. {2}

         Руководителем этого отряда большевиков, вручивший 13 ноября 1918 года при "Братании" Красное Знамя Фридриху Клиппгену, был Николай Щорс - командир повстанческого полка имени товарища Богуна, или, как позже стали называть - Богунского полка. [1]

         Клиппген привез знамя Богунского полка в Германию. Знамя Богунцев участвовало в событиях Германской революции, затем в борьбе немецкой компартии против нацистов, оно развивалось впереди колонн демонстраций, реяло на митингах среди других красных знамен, а потом долгие годы, пока в Германии у власти были фашисты, пряталось Клиппгеном:
         - "Я передаю знамя,- сказал он, - музею истории рабочего движения, хотя мне и очень тяжело расставаться с ним. Но мне ясно, что в музее знамя сохранится лучше, чем в моей личной квартире". {2} [2]

         Так 13 ноября 1918 года в селе Лыщичы Стародубского уезда Черниговской губернии Богунский полк лишился своего, видимо, самого первого Знамени.

         Мне всегда "режет ухо", когда рассказывая о действиях своей армии, употребляется формулировка: "такая-то дивизия в бою была уничтожена". Так стоит говорить о войсках врага. А про свою армию, когда возникает такая необходимость, употребляю сам и предпочитаю слышать словосочетание - "погибла".
         Как нельзя сказать про павшего в бою солдата - "он уничтожен", а надо говорить - "он погиб", так и про батальон, полк, дивизию надо говорить также. Ведь они тоже, как живые. Они тоже рождаются, и умирают, они имеют свой характер и свои отличительные черты, они имеют свои имена и свои заслуги. У каждой воинской части есть своя история и своя судьба - от рождения, до гибели. Есть и своя честь, которую также можно потерять. Помните?
         "Знамя воинской части есть ее честь и слава. Потеря Знамя есть потеря чести; приобретение Знамя неприятельского составляет для победителя величайшую славу…".

         Размышляю, и что-то в этом благородном порыве командира богунцев Николая Щорса, мне не по душе. Можно ли вот так передать кому-либо общий символ и честь?
         И, может быть, поэтому у Богунского полка выдалась такая судьба?

         Прошли годы. Окончилась Гражданская война, в которой погиб первый командир Богунского полка Николай Щорс, и в которой Богунский и другие полки, да и вся 44-я дивизия заслужила славу и почет. За это время полки дивизии разворачивались и сокращались, реорганизовывались и содержались по разным штатам, менялись командиры и менялся личный состав, даже номер Богунского полка изменился - в 1937 - 1938 гг. он стал именоваться 146-м стрелковым Богунским полком. Вот только Красное Знамя, врученное в 19-м году за взятие Киева, оставалось неизменным:
                                                                                                                                                                     "Орел. Штаб фронта. Глаголеву.
         Сообщаем телеграмму, полученную от Временного Украинского правительства для объявления в приказе по фронту: Постановление Правительства от 7 февраля Богунскому и Таращанскому полкам вручается за геройские и доблестные действия против врагов рабочих и крестьян Красное знамя. Командирам обоих полков товарищам Щорсу и Боженко за умелое руководство и поддержку революционной дисциплины в вверенных им частях вручается почетное золотое оружие.
         Богунский и Таращанский полки сохраняют свои наименования.
                                                                                                                                                                           9 февраля 1919 года, 14-15 мин.
                                                                                                   Комфронта - Антонов       Член Реввоенсовета - Е.Щаденко"
{3}

         Заканчивался 1939 год. В сентябре Богунский полк отличился в Польской компании, а в декабре, когда началась война с Финляндией, 44-я дивизия была переброшена в район г. Кемь, где вошла в состав 9-й армии.
         По замыслу операции войска 9-й армии должны были наступать подивизионно по трем сходящимся направлениям. Главной задачей армии было выйти к Ботническому заливу на рубеж Кеми - Оулу, перерезав Финляндию в самом узком ее месте.
         Главный удар из района Реболы на левом фланге полосы действия армии наносил Особый стрелковый корпус комдива Шмырева в составе 54-й горно-стрелковой дивизии и, еще не прибывшей, но уже перебрасываемой из Киевского Военного округа, 44-й дивизии комбрига Виноградова. Однако с 9 декабря 1939 года руководство войсками, в том числе и 9-й армии, взяла на себя Ставка Главного Командования Красной Армии и задачи 9-й армии были изменены. Теперь, в соответствии с новой Оперативной директивой Ставки №0362, полученной командующим 9-й армией Дашичевым 10 декабря, направление главного удара армии было с южного фланга смещено в центр. Основная роль в наступлении на Оулу, была отведена 163-й стрелковой дивизии комбрига Зеленцова.
         Поскольку место нанесения главного удара изменилось, 44-я стрелковая дивизия получила новую задачу - действовать уже на центральном - Ухтинском направлении. {27}

         10 декабря в Кеми началась разгрузка первого эшелона 44-й дивизии, прибывшего накануне. До 14 декабря было принято и разгружено еще несколько эшелонов, с которыми прибыли: управление дивизии, 1-й и 3-й батальоны 305-го стрелкового полка, по два батальона 25-го и 146-го полка (командир майор Ивлиев), один дивизион 122-го артиллерийского полка, 56-й отдельный дивизион противотанковых орудий, половина 4-го отдельного разведывательного батальона и 312-й отдельный танковый батальон.
         Остальные части и подразделения 44-й дивизии прибывали эшелонами в Кемь вплоть до 23 декабря 1939 г.

         Пока части 44-й дивизии разгружались на станции Кемь и готовились к предстоящим маршам и боям, финские войска 11 декабря начали активные действия против 163-й стрелковой дивизии, которая к этому времени уже находилась на территории Финляндии в районе деревни Суомуссалми. Причем, совсем неожиданно для советского командования, инициатива перешла на сторону финских частей, и положение 163-й дивизии начало стремительно ухудшаться. В этих условиях командование 9-й армии не стало ждать, пока прибудут все эшелоны и 44-я дивизия будет полностью готова к наступлению, а решило вводить в дело 44-ю дивизию по частям, тем более оперативно-тактическая обстановка это позволяла.
         Первым по дороге Важенвара - Суомуссалми решили двигать 3-й батальон 305-го стрелкового полка капитана Лапшова. Задача комбату Лапшову была поставлена штабом 9-й армии. {4}
         Но только в 6.30 15 декабря 3-й батальон 305-го полка, выдвинувшись из Важенвара, ступил на дорогу, ведущую к Суомуссалми. Так началось то, что в истории Советско-Финской войны стало называться - "разгром советской 44-й дивизии на дороге Важенвара, Суомуссалми", или в финском варианте - "разгром на дороге Раате".

         К вечеру, пройдя по дороге 27 км., батальон Лапшова вплотную подошел к финским оборонительным позициям, организованным на перешейке между озерами Куйвас-ярви и Куома-ярви.
         Атаки финского опорного пункта на 27-м км. дороги Раате начались 16 декабря, сначала батальоном Лапшова, а затем, по мере подхода, и другими частями 44-й дивизии. Но сбросить финнов с дороги 44-й дивизии так и не удалось. Ручей между озерами Куйвас-ярви и Куома-ярви на 27-м километре дороги Раате, стал для комбрига Виноградова и 44-й дивизии тем Рубиконом, который они так перейти и не смогли.
         Пока батальоны 25-го и 305-го стрелковых полков 44-й дивизии безрезультатно атаковали финские укрепления на 27-м километре дороги и отражали наскоки финских летучих отрядов, 2-й и 3-й батальоны 146-го полка 25 декабря 1940 года только добрались до Важенвары. На следующий день утром они двинулись в направлении Суомуссалми, имея задачу:
                  2-й батальон 146-го полка (командир батальона капитан Пастухов) - "…занять опушку рощи перед озером в районе 23-го км, обеспечив тыл сд.";
                  3-й батальон (командир капитан Воробьев) должен был занять оборону "в расположении 19-го км на развилке дорог, заменив подразделения 25 и 305 сп, занять оборону и обеспечить тыл и фланг дивизии, одновременно вести разведку по дороге на Езкота, обеспечивая левый фланг дивизии. Отдельными группами в составе отд[елений] (на километр по одному) обеспечить бесперебойное движение транспорта с 19-го по 12-й км. Ответственность за охрану левого фланга возложена на командира 146 сп". {5}
         В течение 26 декабря 2-й и 3-й батальоны 146-го полка заняли положение, определенное приказом. При этом роты 3-го батальона находились:
                  7-я и 3-я пулеметная роты - на 19-м километре дороги;
                  8-я рота - охраняла участок от 19 до 22 км. сторожевыми постами, выставленными через каждый километр дороги;
                  9-я рота была выдвинута к югу на 7 км по дороге на Кухмо к озеру Вуоккиярви.
                  КП командира 146-го Богунского полка майора Ивлиева было развернуто в районе 23-го километра дороги.

         27 декабря финны силою до четырех батальонов начали наступление на оборону 163-й дивизии с западного направления. И 163-я дивизия, зажатая в районе Суомуссалми, оказалась в очень сложной ситуации. Для облегчения ее положения командующий армией приказал 44-й дивизии с утра 28 декабря нанести удар по финской группировке у Суомуссалми:
         "…Задача 44-й стрелковой дивизии на 28 декабря 1939 г.
         1. Противник силою до батальона занимал оборону по западному берегу реки между озерами Куоми-ярви и северным берегом оз. Хатаола, имея проволочное заграждение в два кола.
         2. Соседа справа и слева нет.
         3. Дивизия прорывает в центре и охватом обоих флангов окружает и уничтожает противника в районе оз. Куоми-ярви, Суомуссалми, северный берег выступа оз. Хатиаола.
         Атака пехоты в 10.00 28 декабря 1939 г.".

         146-й Богунский полк получил задачу:
         "б) 146 сп: 2-й [батальон] наступает в направлении южного берега оз. Хаталло с задачей не допустить отхода противника на юг, овладеть стыком рокадных дорог южнее Суомуссалми. По овладении стыком дорог выставить усиленный заслон не менее стрелковой роты на юго-западном берегу оз. Хатаярви. Выход на исходное положение для атаки на линию южного берега оз. Хаталло [к] 9.30 28 декабря. 2-му батальону выполнить прежнюю задачу, оставаясь на месте. [так в документе,- 3-му батальону] Сам комполка - на командном пункте на 25-м км." {6}

         Но 28 декабря с 5 часов утра начался отход 163-й дивизии из района Суомуссалми. Соответственно, штабом армии запланированное на 10.00 наступление 44-й дивизии было отменено. Однако с целью отвлечения части финских сил от преследования 163-й дивизии, комбригу Виноградову было приказано артподготовку провести по плану.
         В 10.00 артиллерия 44-й дивизии начала 20-ти минутный обстрел финских позиций на перешейке между озерами, на флангах и в глубине обороны. Одновременно 2-й батальон 146-го полка начал выдвижение в направление западного берега оз. Куйвас-ярви, стремясь занять более выгодные позиции и, тем самым, создать угрозу правому флангу финской обороны.
         Здесь, на западном берегу озера Куйвас-ярви, и произошло первое боестолкновение в этой войне 146-го Богунского полка и 1-го финского партизанского батальона, и оно было не в пользу богунцев.
         После скоротечного боя, 2-й батальон 146-го полка отошел и занял оборону на юго-восточном берегу оз.Куйвас-ярви фронтом на юго-запад.

         С уходом 163-й дивизии комбрига Зеленцова из Суомассалми положение замершей на дороге перед финскими укреплениями 27-го километра дороги 44-й дивизии стало ухудшаться. И хотя еще, вроде бы, ничего не происходило, но финское командование уже активно готовилось к активным действиям против советской дивизии. И прежде всего, это выражалось в усилении финской группировки за счет высвободившихся войск, ранее противостоявших 163-й дивизии у Суомуссалми, а также подтягивания сил из глубины территории.
         Усиливалась и группировка 44-й дивизии, правда только за счет подразделений частей еще не прибывших к фронту дивизии. Так, в Вокнаволок прибыл бронедивизион 4-го разведбата; в 8.00 из Вокнаволока к Важенваре выступили полковые батареи 25-го и 146-го полков; на подходе к Важенваре был 2-й и 3-й дивизионы 122-го артполка, поздно вечером в Важенвару прибыл кавалерийский эскадрон 4-го разведбата. В 16.00 30 декабря в Важенвару прибыл 1-й батальон 146-го полка (командир батальона лейтенант Шоломинский).

         Утром 31 декабря позиции 2-го батальона 146-го полка (командир батальона капитан Пастухов) на юго-восточном берегу оз.Куйвас-ярви были атакованы финнами. Наступали они небольшими группами, пытаясь многочисленными наскоками прорваться через оборону батальона, и выйти в тыл 25-го полка, действовавшего против финских позиций на перешейке между озерами Куйвас-ярви и Куома-ярви. После четырехчасового боя, финны отошли на исходные позиции.
         На следующий день с утра позиции 2-го батальона 146-го полка были вновь атакованы финнами. И, начиная с этой атаки, удары по южному флангу 44-й дивизии производились практически непрерывно.
         1 января к 146-му полку прибыл из Важенвары 1-й батальон лейтенанта Шеломинского, который, распоряжением командира полка майора Ивлиева, сосредоточился в районе КП полка на 23-м км. дороги. И здесь, по выводам историка Олега Киселева, майором Ивлиевым было совершено то, что ускорило поражение 44-й дивизии в этой операции.
         Вечером 1 января комбриг Виноградов отдал распоряжение вывести прибывший 1-й батальон на участок между позициями 2-го и 3-го батальонов, тем самым закрыть имевшийся разрыв в обороне полка. Но Ивлиев приказ не выполнил и оставил батальон в районе КП полка, что позволило финнам 2 января беспрепятственно выйти на 23-м километре дороге и устроить завал. Ведь здесь, на южном фасе обороны 44-й дивизии, финское командование сумело создать группировку сил, численно превосходящую силы оборонявшегося здесь 146-го Богунского полка. Действительно, против трех батальонов 146-го полка здесь действовало до 7 финских батальонов и двух подразделений численностью до роты каждая. А именно:
                         - два батальона (1,3-й) 27-го пехотного полка;
                         - 1-й партизанский батальон;
                         - 22-й легкий отряд в составе кавэскадрона и легкой пехотной роты;
                         - 64-й пехотный полк;
                         - отряд майор Кари в составе двух отдельных батальонов.

         Но вернемся к 1 января.
         "С 8.00 1 января 1940 г. на 2-й 146 сп противник повел наступление силой от полутора до двух батальонов. Первая атака была отбита, после чего противник атаку повторил, но также был отбит. Не имея успеха, противник начал обход правого и левого флагов. Командиром 146 сп для оказания помощи 2-му батальону 146 сп были направлены две роты 1-го батальона, с помощью которых 2-й батальон и отбил вторую атаку. После расширения флангом 2-м 146 сп [так в документе] противник был остановлен..." {7}

         Итоги первого дня финского наступления на участке обороны 146-го полка:
         - потери 1-го финского партизанского батальона составили: убитыми 11 человек, пропавшими без вести - 11, ранеными - 37, получили обморожение - 45 человек. К вечеру, потерявший боеспособность, партизанский батальон был отведен в тыл и заменен 3-м батальоном 27-го пехотного полка;
         - потери 2-го батальона 146-го Богунского полка составили: 211 человек убитыми и раненными.

         Поняв бесперспективность фронтальных атак, 1-й батальон финского 27-го пехотного полка вечером начал обход позиций 2-го батальона 146-го полка с востока. И около 23 часов финны вышли на дорогу Раате в районе 23-го километра, оказавшись прямо перед расположением 3-го дивизиона 122-го артполка (командир дивизиона капитан Ревчук). Внезапное нападение финнов повергло командование и личный состав дивизиона в шок. Началась паника, приведшая фактически к гибели дивизиона:
         "…Видя, что много погибло людского состава, лошадей, ряд орудий вышло из строя, было уничтожено 2 пришедшие на помощь танкетки, я решил вывести остальных людей на шоссе...
         Людей (осталось в дивизионе) до 100 человек ушло во 2-й дивизион и до 3 чел. в 1-й дивизион"
. {8}
         В результате боя в руки финнов попали четыре 76-мм пушки и четыре 122-мм гаубицы 7-й и 8-й батарей 3-го дивизиона 122-го артполка. Из захваченных орудий примерно в 23.40 финны обстреляли расположение 1-го батальона 146-го полка, а так же огневые позиции 1-го дивизиона 122-го артполка. В результате этого огневого налета 2-я батарея 1-го дивизиона 122-го артполка потеряла всех лошадей и большую часть личного состава.

         Всю ночь финны наносили удары по подразделениям 146-го полка, пытаясь продвинуться на запад вдоль дороги. На самой же дороге в районе 23-го километра они соорудили завал, который прервал сообщение между фронтом дивизии, где находились основные силы, и ее тылом. Оседлать саму дорогу финнам не удалось, но отойдя к югу от дороги, они прикрыли завал системой огня, который не позволял очистить дорогу от завала. Вскоре еще один завал появился на 21-м километре дороги. И с этого момента события на дороге Раате начали приобретать фатальный для 44-й дивизии характер.

         На следующий день, 2 января, командование 44-й дивизии попыталось восстановить положение и ликвидировать завал на 23-м км. Для чего было принято решение атаковать финский заслон на 23-м км. одновременно с двух направлений - с востока и с запада. Для удара с восточного направления был сформирован отряд из частей 44-й дивизии, куда вошли: два взвода 3-го батальона 146-го полка, инженерно-саперная рота 61-го отдельного саперного батальона, бронерота и спешенный конный эскадрон 4-го разведбата. Кроме того, восточная группа была усилена двумя ротами лыжников-пограничников от 3-го отдельного полка НКВД (командир полка майор Львов), выполнявшего задачу по охране тыловых коммуникаций 44-й дивизии на дороге Важенвара - Суомуссалми.
         Западная группа, по всей видимости, состояла из двух рот 1-го батальона 146-го полка, оставленных для охраны штаба 146-го полка, роты 305-го полка, а также нескольких танков от 312 отб. Руководство действиями западной группы было возложено на командира 146-го полка майора Ивлиева.
         Однако наступление было подготовлено плохо: взаимодействия между восточной и западной группой организовано не было, время начала атаки не было выдержано; к тому же пограничники, совершавшие марш в район сосредоточения, на 12-м км. дороги попали в засаду, вынуждены были принять бой, что не позволило им принять участие в атаке.
         На ход наступления повлияло и то, что к утру 2 января финский батальон, оборонявший завал на 23-м км., был усилен двумя 37-мм противотанковыми пушками.
         В результате атака получилась слабой. Финны, умело применив ПТО, подбили три и повредили один танк, что сильно охладило наступательный порыв группы Ивлиева. Кроме того, противник, продолжал давить на оборону 146-го полка с южного направления, что не дало Ивлиеву сосредоточиться на действиях против финского заслона 23-м км.
         Атака восточной группы также успеха не имела.
         Таким образом, результатом дня боя стало оттеснение финского батальона от дороги на юг, но приблизиться к завалу, а тем более разобрать его, все равно не удалось - плотный огонь не позволил это сделать. Командир дивизии комбриг Виноградов докладывал:
         "… на 23.00 2 января 1940 г., 146-й полк находится в окружении. Мы не можем обеспечить их снабжение боеприпасами и продовольствием". {9}
         Однако, как такого, окружения 146-го полка еще не было, поскольку финны так и не сумели выйти на дорогу. А постоянно встречающаяся в донесениях, сводках, докладах слова "блокирование", "окружение" говорят только о той неразберихе, сумбуре, а в некоторых случаях и панике, которая творилась в головах командиров и в штабах. [3]

         3 января командование 44-й дивизии вновь предприняло попытку деблокировать дорогу и разобрать завал на 23-м километре. Наступление велось с запада. И в этот раз все атаки были неуспешными, хотя к 18 часам и удалось подойти вплотную к завалу. К завалу-то подойти сумели, но финны, продолжая удерживать позиции по обеим его сторонам, сумели создать такую плотность огня, что сделать с завалом ничего не смогли.
         Бой продолжался до самого вечера.

         В течение 3 января продолжались и удары финнов по позициям 2-го, 3-го батальона 146-го полка, а также 9-й роты 3-го батальона, выдвинутой к югу по дороге на Кухмо.

         Таким образом, обстановка на фронте 146-го полка, продолжала ухудшаться. Ситуация усугублялась еще и тем, что противник удары наносил уже не только по фронту обороны но и по тылам полка. К тому же возникли проблемы со снабжением боеприпасами и продовольствием.
         В этих условиях, командиром полка майором Ивлиевым было принято решение эвакуировать Знамя полка. По всей видимости, оно было вынесено пешим порядком на КП 25-го полка, которое располагалось на 26-м километре дороги.
         Но 3 января был тяжелым днем не только для 146-го полка, но и для других полков дивизии. Так, и в 25-м полку в этот день противник сделал попытку подойти к КП полка. Поэтому Знамя 146-го полка было перенесено и передано на хранение экипажу танка Т-26, командиром которого был комиссар 312-го отдельного танкового батальона дивизии Бармотин.
         А на следующий день, 4 января, танк Бармотина был послан в бой в район 23-го километра дороги Раате. По всей видимости, про Знамя 146-го полка, находящееся в танке, просто забыли.

         Когда танк Бармотина и сопровождавшая его пехота, приблизились к завалу, они были встречены огнем засады. Пехота начала откатываться назад, повернул назад и танк. Но ему удалось пройти всего метров сто, когда в мотор танка попал снаряд.
         Пехота ушла, а танк остался перед завалом совсем рядом с финскими позициями.
         В течение всей ночи финны пытались сначала захватить, а потом поджечь танк, и всю ночь экипаж танка не давал этого сделать, отбиваясь огнем орудия и пулемета.
         К утру 5 января боеприпасы в танке почти закончились. Но экипаж подбитого танка все-таки сумел последними снарядами и пулеметным огнем поддержать атаку подразделений 3-го полка НКВД и разведбатальона дивизии, проводимую 4 января:
         "Отряд, наступая по сторонам дороги на удалении до одного км и по дороге спешенным эскадроном и бронеротой, подвергся сильному пулеметному и автоматному огню и [огню] минометов. К 16.00 отряд достиг завала, где был встречен особо метким огнем пулеметов и автоматов, и залег...". {10}
         Тогда, по мешавшему финнам танку, был открыт огонь из орудий ПТО.
         Второй выпущенный снаряд пробил броню башни. И хотя снаряд внутри башни не разорвался, командир танка Бармотин был контужен в ногу, башенного стрелка Шестакова "тяжело ранило выбитой броней в спину и оторвало вместе с валенками, пятки ног". Третий снаряд попал в бензобак и танк загорелся. Механик водитель танка Бабнищев, попытался открыть люк, но люк заклинило. Тогда, невзирая на ранение и огонь противника, Шестаков выскочил из танка и ломом отбил люк, через который сумели выбраться механик-водитель и командир танка. Укрывшись в кювете дороги, экипаж смотрел, как горит их танк.
         Здесь был смертельно ранен башенный стрелок Шестаков, здесь он и умер.

         Выйдя в расположение своих частей, Бармотин доложил "…Танк сгорел и в нем сгорело знамя 146-го сп". {11}

         6 января, не выдержав натиска противника, остатки 146-го полка прекратили сопротивление и, бросив вооружение и технику, начали неконтролируемый отход на север. Попытки сжечь технику финны пресекли пулеметным огнем:
         "146 сп до 17.00 6.1. в окружение вел бой и в 17.00 самостоятельно покинул фронт оставив технику на поле боя, живую силу вывел в район ВАЖЕНВАРА". {12}
         Вышли из боя на дороге Раате, и добрались до Важенвара очень немногие. Потери полка были огромны: личного состава - до 72%; конского состава - 81,7%; стрелкового оружия - до 81,5 %; пулеметов (ручные и станковые) - до 91%, а зенитные и танковые были потеряны все. Также полностью были потеряны: автомобили, артиллерия и минометы, танкетки Т-27, радиостанции, полевые кухни. {13}
         Полк фактически пришлось формировать заново, но поскольку было известно, что Знамя не досталось врагу, а было утрачено в бою, полк сохранил свой номер и остался в составе 44-й стрелковой дивизии.

         Так Богунский полк лишился второго своего Знамени.

         После возвращения в апреле 1940 г. с финского фронта 44-я стрелковая дивизия расположилась в Игнатпольских лагерях в районе г. Коростень Житомирской области, а в марте 1941 года, была переброшена в Карпаты на границу с Венгрией.
         В апреле-мае 1941 года дивизия перешла на новый горнострелковый штат и стала именоваться 44-й горнострелковой дивизией. Соответственно и 146-й стрелковый полк также перешел на новый штат и стал именоваться 146-м горнострелковым полком. Местом дислокации полка был выбран городок Сколе, который с января 1940 года стал центром Сколевского района Дрогобычской области.
         В начале 1941 года в командование 146-м полком вступил полковник Филимонов, сменив полковника Дубровского, назначенного заместителем командира дивизии. Начальником штаба полка с 15 мая 1941 г. стал капитан Головачев, а военным комиссаром полка - батальонный комиссар Белош.
         Здесь в Карпатах, 44-я дивизия и встретила Великую Отечественную войну. Встретила, по сути, так и не успев закончить весь громадный комплекс действий, которые нужно было закончить при произведенной ломке привычной структуры и введении новой. Ведь это требовало не только расстановки по новым штатным должностям командного, начальствующего и рядового состава, получение нового вооружения, но и освоения особенностей новой структуры, получения навыков и умения в ней воевать, освоения до совершенства новой техники и вооружения.

         44-й дивизии не пришлось 22 июня вступать в бой. Судьба подарила ей еще некоторое количество дней до ее первого боя с венгерскими войсками, состоявшегося 28 июня в горах на границе, и до первого кровопролитного боя с немцами 7 июля у городка Гусятин. Однако, несмотря на это, казалось бы, везение, дивизии и ее полкам начало войны далось очень тяжело.

         До 27 июля 44-я дивизия занимала оборону вдоль советско-венгерской границы, обороняя полосу шириной боле 80 км. Дивизия прикрывала три горных перевала: Верецкий (участок обороны 146 гсп), Бескид (участок обороны 25 гсп) и Торуньский или, как его еще называли - Вышковский (участок обороны 319 гсп).
         Уже шли ожесточенные бои в районе Львова, уже началось сражение в районе Броды, Луцк и Дубно, с 26 июня начались бои на участке соседней 192-й горнострелковой дивизии, а на венгерской границе, где держала оборону 44-я дивизия, было тихо.

         Вечером 26 июня, исходя из складывающейся обстановки, командующий Юго-Западным фронтом принял решение отвести войска 6, 26 и 12-й армий из львовского выступа, что позволяло выровнять фронт и развернуть его на северо-запад. Войскам 12-й армии была поставлена задача:
         "1. С наступлением темноты отвести правый фланг армии на фронт: СТРЫЙ, ДОЛИНА, ВЫШКУВ.
         Границы: справа - иск. ПРОСКУРОВ, ТРЕМБОВЛЯ, СТРЫЙ, СТАР. САМБОР;
                               слева - (граница с юга) - иск. ВИННИЦА, иск. ОТТЫНЯ, В.ВЫШЕУ.
         2. Отход совершить организовано, под прикрытием арьергардов со средствами ПТО и заграждений. Непосредственном соприкосновении противником оставить небольшие разведподразделения".
(Частный Боевой приказ № 0016 от 21.00 26.6.41 г.) {14}

         Выполняя данный приказ, 13-й стрелковый корпус в ночь на 27 июня своим правым флангом (192 гсд и 146 гсп 44 гсд) начал отход на новый рубеж обороны: Дрогобыч, Борислав, Тухля, Славское, Вышков и далее по госгранице.
         "…КП 13 СК переходит в Болехов. Части 192 ГСД на марше. Идут замедленно из-за отсутствия транспорта. На новом рубеже могут быть не ранее 20.00 27.6.41…
         44 ГСД закончат все мероприятия к исходу дня…".
(Доклад об обстановке штаб 12 армии на 16.45 27.6.41 г.) {15}

         Венгрия объявила войну СССР 27 июня, а ее наземные войска пересекли границу утром 28 июня. Соответственно и первые бои 44-я дивизия завязала по линии границы с утра 28 июня, и в основном на участке 319 гсп в районе Вышковского перевала. В районе Верецкого перевала при вторжении, венгерские войска отпора не встретили, поскольку 146-й полк и пограничники уже 27 июня отошли от линии границы и заняли новые рубежи в районе иск. Сыновудзко Выжне (ныне Верхнее Синевидное), Тухля, Камионка (ныне. Каменка). Здесь, в районе села Камионка, рано утром 30 июня и произошел первый бой 3-й роты 146-го Богунского полка и 4-й комендатуры Сколенского погранотряда с венгерскими войсками:
         "…27 июня вечером заставы отошли к г.Сколе, где заняли оборону совместно с усиленной стрелковой ротой.
         28 июня 1941 г. с утра начался бой [так в первоисточнике, на самом деле бой происходил утром 30 июня,- примечание автора], силы противника - до полка венгров, с нашей стороны - комендатура и усиленная стрелковая рота Красной Армии. До 14-00 наши силы оборонялись, а в 14-00 перешли в наступление и продвинулись на 4 км. вперед.
         В ходе боя противник оставил 60 чел. убитыми 4 чел. пленными, из них офицер - средний командир, который при допросе сказал: "Теперь я понял, что Гитлер втянул нас в войну, которая для нас плохо кончится". 3 пушки 35-мм, 2 станковых пулемета, 3 ручных пулемета - таковы наши трофеи…"
. {16}

         Отход 146-го полка с занимаемого рубежа начался вечером 30 июня. Положение войск Юго-Западного фронта на стыке 5-й и 6-й, 6-й и 26-й армий продолжало ухудшаться, и командование спешило вывести 12-ю армию из намечавшегося окружения.
         44-й дивизии была поставлена новая задача: к исходу 1 июля занять оборону на рубеже: иск. Верхня (ныне Верхняя), Пийло западнее г.Калуш и прикрыть отход войск 12-й армии.
         146-й горнострелковый полк в полосе обороны дивизии 1 июля занял участок: иск. Верхня (ныне Верхняя), высота отм.315, иск. Копанки. {17}
         Пропустив через свои боевые порядки войска армии, 44-я горнострелковая дивизия, 2 июля снялась с занимаемых позиций и двинулась через Калуш на Станислав, имея арьергардом 25-й горнострелковый полк.
         К утру 3 июля главные силы 44-й дивизии прошли Станислав (ныне Ивано-Франковск), и двинулась на Тысменицу, Нижнюв (ныне Нижнев), где дивизия должна была переправиться через Днестр, и следовать далее на Бучач. Но дождь, хлынувший во второй половине дня, моментально превратил дороги в болота, не давая двигаться технике, лошадям, людям.
         "Мы двигались ускоренным маршем днем и ночью, над нами часто висела "рама" - немецкий самолет-разведчик. Начались дожди, дороги размокли, лошади становились, мы впрягались сами и тянули боевое имущество, без горячей пищи, питаясь сухарями. Небольшой привал не восстанавливал истраченных сил. Грязные, мокрые, исхудавшие, но были полны боевого духа …" {18}
         Вот здесь, в ночь на 3 июля и произошло событие, которое сыграло значительную роль в судьбе 44-й дивизии и стало фатальным для 146-го Богунского полка.
         Прохождение маршевых колонн 44-й дивизии, а также других войск армии, через Станислав обеспечивал 77-й бронепоезд 10-й дивизии войск НКВД по охране железнодорожных сооружений. Именно подрывники 77-го полка НКВД производили подрыв путепровода в городе:
         "7 рота. Взорваны 2.7.41 г. железнодорожный мост у м. Делятин (Ломица) направлении Вьетюва-Беднаров; железнодорожный мост через р.Ямница направлении Егунош-Ямница, железнодорожный мост через р.Ямница направлении Цениев-Ковельце; Путепровод в г.Станислав…". {19}
         И этот путепровод, как раз находился на маршруте отхода 44-й дивизии на Тысменицу.
         Известно, что части 44-й дивизии уходили из Станислава последними. Скорее всего, подрыв других автомобильных мостов по ходу движения дивизии производился арьергардным 25-м полком. Об этом показывал на допросе, взятый в плен 23 июля 1941 г. в бою при Липовец заместитель командира 25-го горнострелкового полка дивизии майор Козлов:
         "…в соответствии с приказом по пути своего отхода полк уничтожал все, взрывал мосты, причем в одном случае перерезал пути отхода 146-му полку". {20}
         Вот так и оказался 146-й полк отрезанным от своей дивизии на западном берегу речки Быстрица в районе Станислава. Так начался последний период в истории Богунского полка, который закончился его гибелью.

         Переправившись через реку Быстрица в районе села Волчинец, полк двинулся на Мариамполь, где, форсировав Днестр, попыталась догнать отходившую на Бучач дивизию. Однако этому замыслу майора Абазина не суждено было сбыться. [6]

         Наступавшая по левому берегу Днестра немецкая 101-я легкопехотная дивизия, начав движение утром 4 июля, сумела пройти совсем немного. В первой половине дня хлынул дождь, дороги моментально стали непроезжим и командование LII армейского корпуса вынуждено было отдать приказ на прекращение наступления. Дивизия, достигнув рубежа Боушув, Руздвяны, встала. А вот передовой отряд и разведывательный батальон 101-й немецкой дивизии продолжали действовать, далеко оторвавшись от главных сил. Причем, если передовой отряд действовал в направлении Монастыриска, отклоняясь к северу, то разведбатальон двигался вдоль берега в направлении Мариамполь, Устье Зеленое:
         "…А.А.101  у Старый Мартынов был сменен 2./Pz.Jg.101. Для уяснения обстановки батальон выдвинулся в направлении Мариамполь - Устье Зеленое, где у Мариамполь натолкнулся на охранение противника, прикрывавшее отход основной колонны на восток и ее переправу у н.п. Долгое, захвачено несколько пленных". (Журнал боевых действий 101 лпд) {21}
         Это был заслон 146-го полка, переправлявшегося через Днестр восточнее Мариамполь. После непродолжительного боя заслон 146-го полка был рассеян. Но главные силы полка, пытаясь оторваться от противника, упрямо двигались к Монастыриске.
         4 и 5 июля непросохшие дороги помешали немецкому наступлению, и части 101-й легкопехотной дивизии отдыхали. Только разведывательный батальон, усиленный ротой 229-го пехотного полка и артиллерией, продолжал охоту за отставшим 146-м полком:
         "Вчера, 4.7 противник, действуя с южного берега Днестра, захватил плацдарм в районе Мариамполь и через Устье Зеленое стремиться ускользнуть южнее Монастержиска - Бучач. Предполагаю, что противник 5.7 своим арьергардом еще находится в районе южных скатов высот к северо-востоку от Мариамполь, где обеспечивает отход своих главных сил". (Приказ 101 лпд от 5.7 1.45) {22}
         Догнав отходивший на Устье Зеленое 146-й полк, немцы навязали ему бой. В результате боя 146-й горнострелковый полк потерял всю артиллерию и почти весь обоз. Серьезные потери были и в личном составе:
         "…точных сведений нет, но по докладу к-ра взвода управления полковой батареи 146 гсп мл.лейтенанта Чистоклетова все 4 орудия полк. батареи 146 гсп при переправе через р. Днестр 5-6 июля между Галич и Иезуполь по приказу ком. 146 гсп майора Абазина и начштаба полка капитана Головачева все 4 орудия были испорчены и брошены.
         Все имущество, лошади, матчасть, вооружение полкбатареи было испорчено и брошено вследствие невозможности нормального выхода из боя и окружения, в котором находился 146 гсп.
         Личный состав батареи сохранен на 39%, о командире батареи ст. л-те Сыроватском сведений нет"
. (ИЗ Оперсводки №17 штаба начальника артиллерии 44 гсд на 8.00 12.7.41 г.) {23}
         Однако богунцам все-таки удалось оторваться от противника и уйти по нескольким направлениям в сторону Монастыриска, Бучач.

         6 июля к исходу дня на линию Бучач, Коросятин вышли главные силы 101-й легкопехотной дивизии. Боестолкновений с отходящими советскими войсками не было. Однако на подступах к Бучач передовые подразделения 101-й легкопехотной дивизии сыграли решающую роль в бою между отрядом ОУН, взявшим под контроль городок Бучач после прохода через него частей Красной Армии, и той частью 146-го полка, которая пыталась прорваться через Бучач на восток. Подоспевшие немецкие подразделения окружили эту группу, огнем артиллерии и минометов подавили её сопротивление. Оставшиеся в живых советские солдаты были рассеяны или пленены. {24} Возглавлявший эту группу военный комиссар 146-го Богунского полка батальонный комиссар Белош Константин Макарович, был взят в плен и расстрелян немцами в г.Бучач.
         В тот же день в лесах западнее Монастыриски немцам удалось настигнуть еще одну колонну 146-го полка. Штаб 101-й немецкой дивизии доносил о результатах боя:
         "…батальон и телефонно-телеграфная рота, которые шли в арьергарде, были окружены, 150 человек попали в плен, остальные были убиты…". (Донесение штаба 101 лпд на 15.35 7.7.41 г.) {25}
         Удалось установить судьбу еще одной значимой по численности группы, выходивших из окружения солдат и командиров 146-го Богунского полка. Эта группа, количеством более 100 человек, была обнаружена 7 июля местной украинской милицией в лесу западнее населенного пункта Тлусте (ныне Толстое), 8 июля она была разоружена. Пленных из Тлусте увели венгерские солдаты.

         Начиная с 6 июля, небольшие по численности группки бойцов и командиров 146-го полка начали выходить в расположении дивизии. Об этом можно судить по появлению в оперативных сводках армии сведений о судьбе 146-го полка и его комсостава. {26}
         Вышел к своим, командовавший окруженным полком майор Абазин, вышел из окружения начальник штаба полка Головачев. Также достоверно известно, что бойцы и командиры 146-го полка и далее в составе дивизии выполняли поставленные перед ними боевые задачи, и выполняли в составе своего подразделения. Об этом свидетельствуют документы, в том числе и известное объяснение бывшего начальника штаба 146-го полка Головачева, которое он давал в 1942 году:
         "…5.08.41 г. 146 ГСП, начальником штаба которого я был, в составе 44 СД вели бои на реке Синюхе, Винницкой области. В результате боев в полку осталось около роты пехоты и человек 50 начальствующего состава.
         10.08.1941 г. вечером остатки полка были стянуты к штабу 12 Армии и дальнейший отход полк совершал со штабом 12 Армии…"
.
         Но наряду со знанием этого, есть и другой факт - в боевых документах 44-й дивизии, 12-й Армии 146-й горнострелковый полк с 5 июля больше не упоминается, задачи в боевых приказах и боевых распоряжениях полку не ставятся, в верхние штабы о действиях полка не доносится.
         И еще. Известно, что Знамена 44-й дивизии были спасены и вывезены из Уманского окружения. Находятся они в Москве в Знаменном фонде Музея ВС, но Знамени 146-го горнострелкового полка среди них нет.

         Так закончилась жизнь 146-го Богунского полка Щорсовской 44-й дивизии. Такой оказалась его судьба и судьба его Знамен.


         Примечания:


         [1] - "Братание" - состоявшаяся 13 ноября 1918 г. массовая мирная манифестация противостоящих немецких и украинских воинских подразделений. Произошло это в селе Лыщичи Стародубского уезда Черниговской губернии (ныне Унечский район Брянской области) на территории расположения 106-го ландсверного полка 47-й ландсверной дивизии. В этой манифестации приняли участие солдаты 106-го (с. Лыщичи) и 19-го (д. Робчик) ландсверных полков с немецкой стороны и солдаты украинского повстанческого полка им. Богуна (впоследствии Богунский полк) с советской стороны. Манифестация возникла спонтанно с известием о революционных событиях в Германии. В ходе "Братания" немецкие и украинские солдаты обменялись знаменами, транспарантами, сувенирами и вместе обедали.
         [2] - В настоящее время знамя находится в фондах Городского исторического музея г.Лейпциг (Stadtgeschichtliches Museum Leipzig). Разыскал это знамя в Германии добровольный помощник сайта истории 44-й дивизии Вячеслав Семенович Большой, сын воспитанника 146-го Богунского полка Семена Большого.
         [3] - Действительно отрезанным от основных сил дивизии 146-й полк оказался только 5 января, когда 2-й батальон капитана Пастухова без приказа оставил позиции и отошел в район КП 146-го полка, открыв финнам путь к дороге Раате. Тогда и была перерезана дорога в районе 25 км., отделив группу Виноградова от группы Ивлиева.
         [4] - Революционное Красное Знамя 146-го полка, которое выставляется в Финляндии в военном музее г.Хельсинки не является знаменем 146-го Богунского полка 44-й дивизии. Выставленное в музее знамя принадлежало 146-му стрелковому полку 49-й стрелковой дивизии, которому после реформы 1938-39 гг. было присвоено наименование "212-й стрелковый полк". В том же 1939 г. на базе 212-го полка 49-й стрелковой дивизии была развернута 123-я стрелковая дивизия, куда в один из полков и перешло данное знамя. В августе 1941 г. 123-я дивизия в районе Выборг попала в окружение и понесла значительные потери. 6 сентября 1941 г. в районе Болоостров (Валки) при выходе из окружения был пленен красноармеец 123-й дивизии, у которого и было обнаружено это знамя. Сведения о знамени 146-го полка получены в финском музее санкт-петербургским краеведом и художником Виктором Васильевым.
         [5] - Переходящее знамя Житомирского комсомола было найдено на дороге Раате финским военнослужащим после отступления 44-й дивизии обратно к государственной границе. Долгие годы знамя хранилось в его личной коллекции в США. После его смерти в 90-х гг. прошлого века, родные передали знамя в дар Финскому Военному музею г. Хельсинки, где оно впервые экспонировалось на выставке посвященной Зимней войне в 1999-2000 г., а с 2012 г. находится в постоянной коллекции музея. Сведения о знамени Житомирского комсомола получены в финском музее санкт-петербургским краеведом и художником Виктором Васильевым.
         [6] - Командир полка полковник Филимонов Е.Х. был ранен при авиационном налете на расположение полка еще в первый день войны. Командование полком принял его заместитель майор Абазин.


         Литература и источники:

         {1} - Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона.
         {2} - Знамена дружбы. Сборник. Обработка Карла Вигеля. 1969. Лейпциг. Стр.46.
         {3} - Телеграмма Командующего Укрфронтом Антонова от 9.02.1919 г. ЦГАКА, ф.14, оп.3, д.600 ЧП, кн.9, л.26.
         {4} - РГВА. Ф. 34980. Оп. 5 Д. 216. лл. 38-39.
         {5} - Журнал боевых действий 44-й дивизии. Запись за 26.12.1939 г. РГВА ф.34980, оп.10, д.656, лл.1-22.
         {6} - Журнал боевых действий 44-й дивизии. Запись за 27.12.1939 г. РГВА ф.34980, оп.10, д.656, лл.1-22.
         {7} - Журнал боевых действий 44-й дивизии. Запись за 1.01.1940 г. РГВА ф.34980, оп.10, д.656, лл.1-22.
         {8} - Из опросного листа командира 3-го дивизиона 122 ап капитана Ревчук Е.А.
         {9} - Из журнала боевых действий 44-й дивизии. Запись за 2.01. РГВА ф.34980, оп.10, д.656, лл.1-22.
         {10} - Журнал боевых действий 44-й дивизии. Запись за 4.01.1940 г. РГВА ф.34980, оп.10, д.656, лл.1-22.
         {11} - РГВА ф.34980, оп.5, д.47, л.34.
         {12} - РГВА, ф.34980, оп.10, д.656, л.61. Донесение командира 44 сд о действиях дивизии с 01.01.1940 г. по 06.01.1940 года. Даты составления документа нет. Орфография и пунктуация оригинала сохронена полностью; Источник: Интернет-сайт "Войница".
         {13} - По данным историка О.Н.Киселева
         {14} - ЦАМО ф.229, оп.161, д.12, л.1.
         {15} - ЦАМО ф.229, оп.161, д.131, л.17,18.
         {16} - Сборник документов и материалов. Пограничные войска СССР в Великой Отечественной войне 1941. Наука. 1976. Стр.277
         {17} - Боевой приказ №2 начарта 44 гсд от 19.30 30.6.41 г. ЦАМО ф.1145, оп.1, д.8, лл.3-7
         {18} - "Черное время" Воспоминания Сергея Ильича Чеканова
         {19} - РГВА ф.38620, оп.1, д.61, лл.183-184
         {20} - Приложение №1 к Развединформации о противнике №24/41 A.O.K.17
         {21} - NARA T315, R1221, f30
         {22} - NARA T315, R1221, f267
         {23} - ЦАМО ф.1145, оп.1, д.11, л.25,26
         {24} - ЦДАВО ф.166, оп.2, д.256, л.21-23
         {25} - NARA T314, R1283, f372
         {26} - ЦАМО ф.229, оп.161, д.168, л.70
         {27} - При подготовке данного материала также использовались: Киселев О., Ленченков В. "Хронология боев 44-й стрелковой дивизии в период Советско-Финской войны", размещенная на данном сайте;
               Фотографии знамен 44-й дивизии из Военного музея г.Хельсинки предоставлены для сайта А.Першиным.



Ваши коментарии, сделанные к статье, будут видны после одобрения модератором.

Ваше имя       

Ваш e-mail       

Ваше сообщение       









Вы можете разместить в этом разделе свою работу, если она по тематике соответсвует или близка к тематике данного сайта и раскрывает историю 1-й Советской Украинской, 44-й стрелковой дивизии, либо судьбы людей к ним причастных.


Ленченков Валерий. О щорсовских дивизиях, преемниках и последователях

Пшанцева Мария. Письмо из Рязани. Очерк.

Ленченков Валерий. История одного письма. Документальная история.

Суворов Р.Н. Помним Вас, товарищ генерал! Очерк.

Горр А.Д. "...оленеводы и рыбаки иначе как "Счастливый путь" его не называли"

Сизова (Корытова) Г.Г. Да разве об этом забудешь!

Кутьков Н.П. Статья о Фёдоре Галактионовиче Миронове

Ленченков В.В. Шел под красным знаменем командир полка.

Сыроватский Н.И. Герои Украинского подполья

Васильев В. Фоторепортаж

Музыкальная страничка

Васильев В., Ленченков В. Война лейтенанта Малого

Киселев О. Немного статистики по поражению 44-й стрелковой дивизии

Ленченков В., Васильев В. 9-я рота

Киселев О. К вопросу о зимнем обмундировании 44-й дивизии

Ленченков В. Но разведка доложила точно...

Лебедева Н. Не полученная награда

Ракшин О. Памятник Щорсу

Ракшин О. Николай Щорс. Возвращение в Самару

Гимпельсон Е., Пономарёв Е.
А были ли убийцы? Тайна гибели легендарного начдива Н.А. Щорса: взгляд сквозь годы.


Дроздов А., Петриковский С. Николай Щорс. Эксгумация 1949 года.

Петриковский С. Ответ на статью "А были ли убийцы?"

Ленченков В. "Николай Щорс. Так были ли убийцы?"

Киселев О. Динамика потерь личного состава Красной Армии в ходе сражения за Суомуссалми

Горохова Л. Когда же ты придешь с войны?

Ракшин О. Человек Великой Смуты. Николай Щорс










Главная  |  История  |  Хронология  |  Командование  |  Документы  |  Воспоминания  |  Приложения  |  Карта сайта  |  Гостевая книга

    © 2009 г. Ленченков Валерий Владимирович